Главная                         Содержание                         Аннотации

ЮМОР и САТИРА

Часть 1. Дела училищные
(эпиграммы, пародии, басни и всяко-разно-прочее старьё)

Эпиграммы   на   однокурсников
(1980 - 1982 годы)


                     Наталии Эйдель

  На наташенькином теле
  По семь платьев на неделе.
  Жаль, в неделе мало дней –
  Было б семьдесят на ней!


                  Ирочке Плакуновой

Ну что за шейка, что за стать,
Улыбки скромность как прелестна!
Твоё призванье – быть невестой,
Не торопись женою стать!
             Любаше Дроздовой

            Эта ляжка так мила,
            И упруга, и бела,
            И на каждой перемене
            На моём лежит колене,
            Но как будто невзначай:
            Я, мол, так, не замечай!
            Полежала, придержала,
            И как не было, сбежала.
            А зачем да почему –
            Хоть ты тресни, не пойму!
            Вике Кошкарёвой

      Кошкарёва-кошечка -
      Кошечка-царапка:
      Как за грань немножечко –
      Коготки из лапки!

            Виктории Скрынниковой

Её бы к сфинксу невскому поднять
Да подсадить – была б ему под стать,
И триста лет ещё он мог бы с ней стоять,
Да надо вот симметрию другому поискать.

     Мишке Строкову

           Сделав стрижку
           Полубокс,
           Стал наш Мишка
           Полубог,
           Но сберкнижку
           Не сберёг.


     Ларе Харченко

Нет, не поймёт никто твоих страданьев,
И тайны их сокрыты от друзей.
Я вижу всё, не надо аправданьев
Давай же признавайся мне скорей!

     Виталику Алексееву

Ты всё сидишь, задумавшись глубоко,
Уставя взор свой мудрый пред собой…
Аниксимен, Экклезиаст, Софокл,
О чём ты мыслишь мощной головой?

Родится ль что-то из мозгов твоих,
Коль в голове – наполовину пусто?
Штук пять иль шесть, как тот судья,
прочёл ты книг,
И судишь вольно и за жизнь, и за искусство.

Приятель! Сей стишок придуман мной
Не для архивов рифмоплётства,
Но токмо лишь по праву первородства
Хочу тебя встряхнуть: проснись и пой!
     Ленке Гордобиной

     Может, кто и балдеет, не знаю,
     От этой от мордочки крашеной,
     А что до меня – как взгляну, вспоминаю
     Зверушку навроде крыски домашней.

     Алле Капитайкиной

Вселенная вся для меня была мраком полна,
Но Бог появился и молвил: «Да будет она!» -
         И мир озарил меня вдруг.
Недолго, однако, был я благодарен судьбе –
Влез Дьявол: «А ну как женой она станет тебе?»
         И вновь всё померкло вокруг.

      Снежане Гаитовой

       Уж лучше имя пообычней,
       Но чтоб мордашка симпатичней!

Эпиграммы   на   учителей  (1980 - 1983 годы)
     Н.Н.Яковцевской

          Беспощадна и строга,
          Понаставит до фига
          Троек на зачёте!
          Презирает всех мужчин,
          Только Людвиг ван один
          У неё в почёте.

     Л.А.Миончинской

             Тётенька добрая,
             Но неудобная:
             Каждая фразочка -
             Язвочкой язвочка!

     В.А.Соколову

            Программы Кабалевского
            Неистовый фанат,
            Разит он собеседника
            Обоймами цитат.

     М.В.Аверьяновой

             Что б ни случилось,
             Мы помним вовек:
             Наша Мариночка -
             Свой человек!

     С.В.Морено

На профиль гордый, как у птицы,
На важный шаг не нагляжусь.
И пусть хихикают девицы:
Мол, для балета он сгодится,
Ступает врозь носки, как гусь!

     Тамаре Петровне,
          вахтёрше

    Милейшая наша тётушка Фрося
    (Ефросинья Ивановна по карточке личной),
    Деревенское имя тайком отброся,
    Подыскала себе псевдоним поприличней.
    Но осталась, однако, для всех для нас,
    День-деньской на ключах восседая цесарочкой,
    И в любой (коли в духе) пущая класс,
    Нашей добрейшей тётей Тамарочкой.

МОЙ ПОРТРЕТ   (1981 г.)
(по прочтении Козьмы Пруткова)

                                    1.
Когда на Жукова ты встретишь в жёлтом доме
                      Сей дикий лик
Того, кто вечно в творческой истоме
                      Марает лист,
Кого власы подъяты в беспорядке,
                      Кто, вопия,
Садится за фоно, дрожа от лихорадки –
                      Знай, это я.


                                    2.
Вокруг кого красоток рой всегда порхает
                      На всякий вкус,
Кто лишь един начало мужеско являет
                      На первый курс,
Кого не совратят ни прелести девичьи,
                      Ни пития,
Кто всей душой презрел мещанския обычьи –
                      Знай - это я!

                                    3.
Кто добровольно взял удел монаха,
                      Пока творит,
И кто амурных удочек без страха
                      Наживку зрит,
Кто сачковал все ком- и профсобранья,
                      На них плюя,
Кто у дирекции не ищет обожанья,
                      Знай – это я!!

                                    4.
Чернят моё безбожно всюду имя
                      Врагов уста
За то, что им бельмом моя гордыня
                      И чистота;
Но есть, есть Божий суд! – не канет в Лету
                      Строфа сия,
От вражьих козней не сойти с пути поэту,
                      Знай - это я !!!

                                    5.
Чей гордый взор горит огнём презренья
                      К намёкам нимф
И над челом сияет вдохновенья
                      Незримый нимб,
Кто никогда спины не склонит хлипкой –
                      ЗНАЙ – ЭТО Я !
В моих устах дурацкая улыбка,
                      В груди – змея.






                          ( Май  1981)


Три  басни  про  Виталика  (1983)

                                    1.

  Объ утолЂньи жажды возмечтавъ
  Хотя бы i стаканомъ газiровки,
  Ты доползаешь до трамвайной остановки,
  Обжегшi ногi объ асфальт,
  i тамъ
  Находiшь ты железный ящiк
  Съ названьемъ «Сокi-воды»…
  Бежiшь къ нЂму от знойныя погоды
  И, торопясь, рукой дрожащей
  Бросаешь в щель послЂднюю монЂту.
  Анъ глядь - воды-то в немъ i нЂту!


  Мы речь о сёмъ
  К тому ведёмъ,
  Чтобъ съ этiмъ кадромъ,
  что Виталикомъ зовётся
  И, вiдя рубь въ твоiхъ рукахъ,
  слюною изойдётся,
  В делахъ коммЂрцii
  ты былъ поосторожней
  И не пiталъ увЂренности ложной,
  Что положiться на него,
  Какъ на себя на самого,
  Въ торговыхъ обещаньяхъ можно.
  Позволь совЂтъ мнъ дать:
  Чемъ сдЂлку заключать,
  Не медля от него бегi подале,
  Чтобъ только пятки засверкали!

  А колi супротiвъ поступiшь,
  Презревшi лiтеру сiю,
  То лiшь довЂрчiвость свою,
  А съ ней и тщетныя мечты
  Утратiшь ты -
  И нi шiша взамЂнъ не купiшь.


                                    2.

  - Ах! – любiшь лi? Навечно? Не тая
  Ответь мне, дорогой:
  Не будетъ лi другой?
  Тогда возьмi-жъ мЂня скорЂе!   Такъ говорiла нашему герою
  Особа недозрЂлыхъ летъ.
  И слышала въ отвЂтъ:
  - Да-да, люблю, люблю, не скрою
  (ну, раздевайся же скорей!)
  Тебя одну, похожую на солнце i луну,
  На розу, ландыш и пырей…
  Тьфу, то есть, на фiалку!
  Ну, в общемъ, заверяю:
  Похожа ты на всЂ цветы
  И ужъ на что еще, не знаю
  (ну, что-жъ ты медлiшь?), и тебя
  Навекъ, короче, полюбя,
  Я на рукахъ готовъ таскать…
  (Ну вот: теперь ея лiшь хвать – и на кровать!)
  А самъ-то думаетъ, посмЂiваясь в усъ:
  «Люблю нетронутыхъ  –  ведь въ нiхъ
  особый вкусъ!
  А ужъ назавтра мне она
  И даромъ не нужна!»

  Благопрiстойныя девiцы!
  Ужъ такъ-лi стоiтъ торопиться
  Влюбиться и всё прочее познать,
  Чтобъ темъ средi подругъ блiстать?
  Не лучше-ль предпочЂсть
  Сберечь свою взлелеянную чЂсть
  И не резвиться возле кручi?
  Спешу уведомiть я васъ:
  Сей ловеласъ
  (чтоб не сказать о немъ покруче)
  перешагнетъ любой обманъ,
  лiшь только бъ ежегодный планъ
  въ полсотню дЂвочекъ,
  бъзвiнно совращённыхъ,
  исполнiть. Такъ ужъ онъ ихъ
  Изволiтъ обожать,   -   и безъ занятiй оныхъ
  Ему не жiзнь. И ты, курсiсточка младая,
  Знай наперёдъ: такiхъ-то онъ i ждётъ,
  Какъ-будто птiчку старый котъ,
  В засаде поджiдая.
  А тамъ, невiнность походя губя,
  Едва получiтъ всё, что хочетъ, отъ тебя,
  Въ момЂнтъ онъ кой-куда тебя пошлётъ,
  А завтра дурочку другую подберётъ.

                                    3.

 Вiталiкъ, въ басне узнавая образъ свой,
 Подъ партой толкъ тiхонько автора ногой
 И говорiтъ такъ сладко, чуть дыша:
  -  Моя душа,
 Какъ хороша!
 Ну что за рiфмы, что за строчкi!
 Я напролётъ готовъ читать все ночкi
 И упiваться слога красотой,
 Изящной i простой.
 Постой!
 Не отнiмай отъ глазъ моiхъ
 Волшебный стiхъ;
 Не будь жестокъ:
 Отдай мне сей лiсток!
 Не хочешь? Ну продай   -
  ужъ такъ онъ мнЂ по нраву,
 А заодно и авторское право
 Продай  –  я заплачу прiлiчно,
 За то, чтобъ мнЂ владеть едiнолiчно
 Твоiмi баснями,чтобъ могъ я iхъ въ печать
 Пущать иль не пущать.
 Вотъ то-то на душе
  ужъ станетъ мнЂ покойно!
 Что-жъ, по рукамъ?
 Подпiсывай докУментъ поскорей,
 А после намъ
 По стаканамъ
 Бургундскаго разлей,
 И темъ отметiмъ мы достойно
 Наш уговоръ.
 Ах, денежки вперёд?
 Да ужъ чего тамъ  –  у мЂня не загнiётъ,
 И нашей дружбы для,
 Я прiтащу iхъ опосля.

 Но авторъ тутъ ему:
 - Прiятель, вот-ужъ нетъ!
 А почему –
 Ты, дорогой
 Чiтатель мой,
 И самъ найдёшь отвЂтъ:
 Онъ   -  в басне первой.
 Посему
 Покаместъ ты i зришь в собраньi ономъ
 Сюда включённый
 по iздательскiмъ законамъ
 Полнощныхъ бдЂнiй плод моiхъ   -
 Сей басенный триптiхъ.


ОТВЕТ НА СТРАНИЧКУ ИЗ ДНЕВНИКА С.В.   (1983)

      Конечно же, не есть хорошо с моей стороны, ддюжыще, так злоупотреблять доверием человека, дозволившего почитать страничку из сугубо личного дневника. И хотя я пообещал тебе настрочить на неё рецензию, - так уж само собой получилось, что сочинились у меня целых три. Но хоть и три, да не от моего имени, а от трёх различных лиц. Имён и фамилий не называю, догадаешься сам. Так пусть же хотя бы то утешает тебя, что записки твои, как видишь, изучил я достаточно прилежно.


Отзыв № 1: секретарь парторганизации

      - Я собрал вас здесь, товарищи, для того, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: в мои руки попала некая страница из некоего дневника, принадлежащего - и это самое прискорбное! – студенту нашего училища, товарищу Васильеву Сергею, комсомольцу и гражданину СССР. Несмотря на интимную направленность этих записей, я всё же не могу не вынести их на суд нашей партийной общественности. Ибо если мы сегодня не спасём нашего студента, завтра будет поздно. Такой интравертный тип юнош легко может стать добычей иностранных вербовщиков - и страшно предположить, что будет тогда со всеми нами, с нашей партийной ячейкой!
          Итак, в вышеназванных записях тов.Васильев высказывает мысли, несовместимые со всей системой нашего коммунистического воспитания и идеологического воздействия на развивающуюся личность, ибо в них он анализирует себя (!), свои (!) переживания и свою (!) тонкую душевную организацию - и это вместо организации комсомольско-партийной! Более того: этот странный молодой человек пытается разобраться в отношениях, так сказать, своего (!) внутреннего мира с окружающим себя (его) миром внешним. Это подозрительное анализирование должно навести нас на известные размышления. «Моральный кодекс строителя коммунизма» не оставляет места гибельному для комсомольца самоанализу, мешающему сосредоточиться на мыслях о работе на наше с вами благо. Моя партийная свол… совесть не позволяет оставаться в стороне от вопиющего факта нездорового подхода к проблеме идеологического воспитания и процветания подрастающего поколения и требует решительного его пресечения.
      Вот два примера, почерпнутые мной из этой ужасающей странички.
      Первый: фраза «Остаётся прикрыться щитом тупого спокойствия», - просто возмутительна. Это НЕ НАША фраза! Ведь, как известно, «покой нам только снится!»
      Но это ещё полбеды. Куда страшнее другое. Вы только вдумайтесь, товарищи, в слова: «тупого спокойствия»? Это же форменное безобразие! Не бросает ли слово "тупого" тень намёка на нашу училищную парторганизацию?.. Кого конкретно имеет в виду автор? Советую подумать над этим.
      Да ещё что-то про щит... Не тот ли это щит при входе в наше училище, на котором вывешены светлые лики членов Политбюро?
      Пример второй. Заканчиваются записки предложением: «Ну ладно, поехали!» Выражение это, на мой партийный взгляд, слишком многозначно. Мы никому не позволим отклониться от общего направления, продиктованного нам XXIV съездом КПСС, в том числе и в мыслях. Автору следовало бы указать, куда именно он намерен он держать путь. В противном случае его можно заподозрить в инакомыслии.
      Придётся, товарищи, прибегнуть к самокритике (уточню: нам спущено указание свыше на небольшой, определённый её процент) и констатировать тот печальный факт, что по вине наших педагогов по дирижированию, фортепиано, вокалу и другим дисциплинам мы наблюдаем из ряда вон выходящий случай возвращения к извращению и порабощению духа, свойственным миру капиталистического искусства, в котором ведущее место занимает – вы подумайте только! – творческая индивидуальность!! Нет, товарищи педагоги, не это нам нужно!!!
      Предлагаю общими усилиями спасти запутавшегося на наших глазах и в наших стенах среди пережитков империализма тов. Васильева. Рядом с нами гибнет человек! Протянем же ему руку помощи, бросим все наши партийные резервы на перевоспитание его и ему подобных!
      Товарищи педагоги, давайте учащимся больше произведений, воспевающих нашу славную партию и её великие свершения на пути к светлому коммунистическому завтра! Пусть они прославляют развитой социализм наших дней, а вовсе не свой личный, собственный, индивидуальный персональный, автономный духовный мир.
      Долой индивидуумы!! Нам не нужны таланты, нам нужны верные комсомольцы!!!
    (Бурные аплодисменты)


Отзыв № 2: маститый беллетрист

      - Да-а, не ново. Не ново для меня сие бумагомарание, то бишь самокопание. Оченно, оченно знакомо. Сам через это прошёл. Узнаю себя в юности! Тоже, понимаете ли, самокопался, саморылся, самовгрызался предостаточно.
      Скажу из опыта: самокопание – мостик от жизни к небытию. Почему? Докажу. Отбросив в этом слове корень «сам» и соединительную гласную "о", получаем что? - слово «копание». А с чем оно у большинства из нас ассоциируется? Ну конечно, в первую очередь - с землёй. Следовательно: кладбище, гробы, могилы, ну и всё такое прочее – вот к чему логически ведут попытки разобраться в своей нераскопанной доселе душе.
      Именно такую траекторию описал глубокою своею мыслию в былые годы и я сам. И теперь я – пожилой, опытный литератор, великолепно знающий бренное бытие людское. Чтобы в этом убедиться, достаточно почитать мои последние романы: «Смертельное убийство», «Умерщвление трупа» или «Гибель мёртвого покойника». Чую, чую, что этот самый, как его там … Васильев – идёт по той же дорожке, что в своё время протоптал не кто иной, как я. И судя по любимому его выражению «Чтоб я сдох!» - он придёт со временем к тому же, что и я.
      Так пусть же этот автор, как там его … Васильев – на моих зрелых произведениях учится познанию мира людей, познанию их душ, чтобы не проходить заново уже пройденный мной тернистый сей путь от жизни к тому, к чему мы все так стремимся!


Отзыв № 3: один современный пародист


          И что ж это стало со мною?
          Никак не найду я себя!
          Видать, обошла стороною
          Лихая судьба, невзлюбя…

          Ищу я себя, раздвояюсь
          В кошмарах бессонных ночей,
          С отчаяньем мрачным копаюсь
          В душе нераскрытой своей.

          Всё глубже и глубже вгрызаюсь,
          Как крот в своей тёмной норе,
          Чего-то найти всё стараюсь
          В таинственной чёрной дыре.

          Копаюсь до третьего поту,
          Валюсь от усталости с ног,
          А завтра - опять за работу.
          Весёлая жизнь, чтоб я сдох!

          Сломал уже третью лопату,
          И всё ж докопаться не смог,
          Пришлось вызывать экскаватор, -
          Он тоже, стервец, не помог!

          Уж очень взглянуть интересно:
          И что ж там за клад я таю
          Под этой туманной завесой,
          Упрятавшей душу мою?

          Её золотые оттенки
          Тупого спокойствия щит
          Скрывает тюремною стенкой,
          Меж нею и миром висит.

          Он мыслей чужих не впускает,
          Покой мой ревниво храня.
          Быть может, никто не узнает,
          Что крылось в душе у меня?

          Какую-то тайну природы
          В себе я давно берегу.
          Сокровищ тех долгие годы
          Найти я никак не могу.

          Ищу их без сна и покоя,
          Совсем уж, бедняга, зачах.
          Другие – весь день предо мною
          Кишат, как капуста во щах.

          Ничтожные, мелкие фишки!
          Никто до меня не дорос.
          Да что там - пустые людишки,
          Я знаю их всех, как свой нос!

          Но сам я - загадка для мира,
          Уж тут вы не спорьте со мной.
          Не могут все ваши кумиры
          С моей состязаться душой!

          В душе моей трепет природный,
          Вселенского холода мрак.
          (Ох, тяжко писанье пародий:
          Мелькает лишь рифма «дурак»!)

          На вечный покой установку
          Мне в ней суждено раскопать…
          А вот и моя остановка –
          Ну ладно, поехали спать…


Каламбуры  для  Ю.В.   (1984)

        О, как милы Вы, Юлия,
        И Вас зову в июле я *
        Со мною на покосы,
        Где травы - Вам по косы.

        Намёка нет в стихах сиих,
        От всей души писал я их,
        Но рифма так пошла,
        Что мысль в них - пошла.

        Не мог я не приврать, но
        Поймите не превратно:
        В них нет худого умысла,
        А виден лишь мой ум осла **.

        Сижу ли я, стою ли я,
        Твержу я раз сто: Юлия…
        Но мало мне, пожалуй, ста.
        Мильон сказать? Пожалуйста! ***

Примечание:
рифмы  не  мои,   а:

* А. Куприна
** Э. Кроткого
*** В. Высоцкого


Очень  Серьёзная  Басня   (1988)

На Мыльнице жениться
Приспичило Ножу:
Мол, от тебя, девица,
Я с винтиков схожу!

    Она, не будь дурёха* –
    Не пить воды с лица!–
    Нашла, что-де неплохо
    Пойти за удальца.

Герой среди селёдки,
Средь булок и хлебов,
Он резать мог с серёдки,
А мог с любых концов.

    И все его страшились,
    Права за ним признав:
    Опасней всех страшилищ
    Не в меру острый нрав!

   
И вот, в надежде твёрдой
Задравши в небо нос,
К венцу невесту гордо
Он на руках понёс.

    И пара их блистала,
    Прочнее всех была,
    Ведь были из металла
    Отлиты их тела.

Но дни прошли, и скоро
В дела вмешался бес:
Пошли у них раздоры
По поводу и без.

    Хоть пресен, как известно,
    Без них семейный быт,
    Но тут, скажу вам честно,
    Был тормоз подзабыт!

   
И как-то раз – за дело,
А может быть, и нет –
Жена Ножу умело
Намылила хребет.

    Едва он оклемался
    От мыльного куска,
    Как в битву с ним собрался,
    Спасая честь клинка.

Писец настал бы мылу –
Ведь лезвие остро! -
Но мыло вмиг укрыла
Жена в своё нутро.

    Он с поднятым забралом
    Бросался на неё,
    Но панциря не брало,
    Тупилось остриё!

   
А ей того и надо –
Пристроить под пяту.
И жил он с нею рядом,
Теряя остроту.

    Как ни вертелся было
    Порою на пупе,
    Всегда скрывалось мыло
    В надёжной скорлупе.

Утратил он отвагу.
Стал кроток и несмел,
А под конец, бедняга,
И вовсе отупел.

    Мораль, как говорится,
    Понятна и ежу:
    Не стоило жениться
    На Мыльнице Ножу!

             * Вариант для обидчивых: "Обдумав до   к о н ц а..."



ПРИЛОЖЕНИЕ
Друзья мои в долгу не остались и, долго не думая, подняли мою перчатку:


              Ответ Сергея

            Пишущему Очень Серьёзные Басни
            для очень несерьёзных соловьёв



            Наверно, дедушка Крылов
            Свихнулся б загодя, когда
            Узнал бы, что влечёт ослов
            Плод баснОСЛОВного труда.

            Так, ныне молодой поэт,
            Припомнив Жаб, Лягух и Змей,
            Забыл цветок стихов – сонет –
            И шпарит басни про друзей.

            Искатель рифм, он между строк
            Решил принять серьёзный вид.
            Не знал, скотина, и не мог
            Знать, ЧТО перо его острит!

            Пред этим долго сомневался
            В аллегоричности зверей;
            Не то, чтоб мщения боялся –
            Отыскивал, что посильней!

            Но Львы, Медведи и Мартышки
            Его устроить не могли,
            Не нравились ни Слон, ни Мышка,
            Ни даже птицы колибрИ,

            Ни земноводные, ни рыбы
            (а Брем молчал уж про иных!);
            узнал про крабов с Караибов,
            нашёл кишечнополостных, -

            Никто из них не показался
            Достойным облика друзей,
            И наш Поэт за вещи взялся,
            Ища забористей словей.

            Всегда, как водится, удача
            Пришла, когда её не ждёшь:
            В столовой как-то на раздаче
            Увидел он блестящий нож!..

            И в тот же вечер, моясь в ванной,
            На мыло с мыльницей взглянул
            И засмеялся как-то странно,
            И вдруг себе же подмигнул.

            Чрез пять минут уже дымилась
            Машинка, белый лист жуя;
            Из стука этого родилась
            Не басня – аж ЭпопеЯ!

            Себе в том полностью отчёт,
            Должно быть, сам не отдавал –
            В ней Нож был полный идиот
            И толк в жратве лишь понимал.

            Женив на Мыльнице его,
            Он тут же кознь состроил им:
            Мол, взяло Нож на мыло зло –
            Пусть мылит кожу, но другим!

            Натешась вдоволь злой игрой,
            Поэт супругов свёл в бою:
            В нём муж был побеждён женой
            А мыло жизнь спасло свою!

            Подумай сам, какой резон
            Мешать супружеской чете?
            Ты грозен, как кентурион
            Не со щитом, а на щите!

            Я тоже съел на баснях зуб
            И напишу, хоть я не злой,
            Про то, как друг мой – Старый Дуб
            Помолвился с Бензопилой!

                (ноябрь 1988)


              Ответ Наташи


           Нежным светом отливая,
           Бледной хрупкостью томя,
           Она просила: «Съешь меня,
           А то я вся сейчас растаю!»

           И Нож, как рыцарь, как герой
           И как Ахилл, как Геркулес
           К ней через стол скорей полез
           В любви признаться неземной.

           Отрезав раз, он был готов
           Пилить, пилить её, пока
           Развеяв дымку сладких снов,
           Его не увела рука.

           Он весь стонал, он весь дрожал,
           Бисквита крошки нёс в душе,
           Но вдруг услышал – гость сказал
           О нём там что-то, о Ноже.

           Он глянул вниз – и снова страсть
           В душе горит огня сильней:
           Увидел он селёдки пасть,
           Страдает он теперь по ней!

           Но вот беда, здесь нет развязки:
           Не режут рыбу после "Сказки",
           Но эту вольность вы простите
           И всё как есть пока примите.

           Была селёдка, хлеб и сыр,
           Был пудинг, студень тоже был,
           Он в мясе сделал много дыр,
           Про помидоры не забыл…



            Он резать целый день устал,
            Он отдохнуть хотел,
            Но перед зеркалом вдруг встал
            И на себя воззрел.

            Здесь было всё: и рыбий дух,
            И кровь с мозгов сырых,
            И крошки, и морковь, и лук
            В кусочках отбивных.

            Противный запах, мерзкий вид,
            И наш герой изрядно сник:
            Как он отмоется от них,
            От всех следов побед своих?

            Но есть одна вещица,
            Здесь истина проста,
            Опять в красавца-принца
            Нож превратит она!

            Стоит одиноко, не мылится,
            Совсем незаметна, стыдливая,
            Железно-пузатая Мыльница,
            Простая и терпеливая.

            Мораль сей басни такова:
            Женись иль не женись,
            Но вот Ножу без Мыльницы
            Никак не обойтись!

                (ноябрь 1988)



Выступление   на   дне   Посвящения   в   студенты    (1996)


      Салют, герлы!
      Ну и чё вы тут заморачиваетесь-то?
      Здесь у нас так классно! А то я на вас зырю : на физиях ваще такой откровенный напряг пошёл, что уже и не отражаете. Сидят все – типа ороговели!
      А путяга-то у нас кайфовая! Кто из вас куда сунулся, на какой из модулей, это по фиг : музо, изо, физо, шизо... то есть логопедия - всё однохренственно, всё равно кайф будете конкретно ловить в полный рост. А капустники у нас – оторвётесь! И оттяг получите нехилый. А мэны у нас такие, что переться с них будете по-крутому. Да и шеф у нас ваще классный такой мужик! И приколист неслабый.
      Да, и тусняки здесь какие, народ! И хавка у нас – ништячок. Всё, короче, кайфово! Что ещё нужно для полного оттяга?
      Учиться здесь не в лом, крутого неврубона не бывает, разве что у совсем левых. Так что не обломаетесь здесь, не стремайтесь! Классная у нас, короче, путяга! Это я всем пиплам заявляю. Вы тут подзависните однозначно.
      Всё в полный рост!
      Всё будет ништяк!




Часть 2. Пародия на Окуджаву (1984)

        «Сочиняли на меня пародии, и довольно много. Особенно усердствовал Саша Иванов, он написал целых пять пародий. Но должен признать, что они неудачные! Мы с ним большие друзья, он очень хорошо ко мне относится, поэтому все его пародии - комплиментарного свойства. А пародия должна быть едкой!»
(из выступления Б.Окуджавы на авторском вечере 30 ноября 1983 года)

      Ну что ж, уважаемый Булат Шалвович – Вы сами этого хотели!
      Хоть я и не силён в стихах, но постараюсь в меру сил восполнить этот пробел.


                        «Былое нельзя воротить, и печалиться не о чем,
                        у каждой эпохи свои подрастают леса...
                        А все-таки жаль, что нельзя с Александром Сергеичем
                        поужинать в «Яр» заскочить хоть на четверть часа».

                                                                        (Булат Окуджава)



                                                            ВИЗИТ

                  «В былое возможно слетать»,- мне шепнули учёные.
                  Я тут же у них попросился туда на часок.
                  В обитель Поэта примчался, отвесил поклоны я
                  И робко с порога ему, запинаясь, изрёк:

                  - Простите, нарушил... того... созиданье творения...
                  Но время не терпит, коллега - пошли, посидим!
                  - Да кто вы такой? – он аж рюмку пролил в нетерпении.
                  - Поэт я... из будущих... стану народом любим!

                  - Как, снова поэт?! Из-за вас не дожить мне до старости!
                  Вы, будущий гений, извольте убраться отсель!!
                  Нет спасу от вас!!! - он на улицу выбежал в ярости,
                  В повозку вскочил и прикрикнул: «Гони-ка в бордель»!


Вернуться к оглавлению


Часть 3. Дополнения к книге «Парнас дыбом» (1991)


    Был такой сборник стихотворных пародий «Парнас дыбом (про козлов, собак и Веверлеев)», где в стиле разных поэтов и писателей - Шекспир, Уайльд, Пушкин, Есенин, Бунин и т.д. - излагаются известные сюжеты. Впервые издан в 1926 году, авторы его — Э. Паперная, А. Розенберг, А. Финкель. В 1960-х сборник был дополнен пародиями на поэтов того времени: Н. Матвееву, А. Вознесенского, Б. Окуджаву и проч. Наиболее полное издание «Парнаса…» вышло в свет в 1990 году, и тогда же, купив его, мне тоже захотелось попробовать себя в пародиях на авторов, которых в сборнике не было (например, моего любимого Г.Державина) или вообще быть не могло (И.Барков, М.Горбачёв).Что получилось   -   судите сами.


Сказочку о сереньком козлике рассказывают:


Г.Р.Державин

                          Меж диких древ, под сенью кущи,
                          Не досягнул куда Борей,
                          Лобзали домик лозы вьющи,
                          Приют обретший средь ветвей.
                          И в сих пенатах, увядая,
                          Преклонных лет вдова седая
                          Жила от века; и теперь,
                          В подготовлениях к кончине
                          На помочь жизни ей бы ныне
                          Не помешали сын иль дщерь.


                          А как за неименьем оных
                          В уединении жила,
                          То, тягость дней чтоб скрасить сонных,
                          Вдова заИмела козла.
                          Сей зверь весьма упрямонравный
                          Был в сём покойну мужу равный,
                          И купно с норовом – умом
                          (не скажем то, что слишком резвым,
                          равно – был в хмеле муж иль трезвым)
                          Напоминал вдове о нём.


                          Ан коль хозяйка несчастлива,
                          Кто Имет к козлику любовь!
                          Что ненадежно есть на диво
                          Козлово племя – то не вновь.
                          Жилец являл всечасно взоры
                          Туда, где зрел владенья Флоры,
                          Где воля вольному… И вот
                          Сбежал он к сладостным Наядам,
                          К зефирам внемлющим Дриадам,
                          В Эдем, - вкусив запретный плод.


                          Но льзя ль един хоть раз не сбиться
                          Любому смертному с пути?
                          Наш козлик мечется, вертится -
                          Вотще! – лишь чаща впереди.
                          Тут зрит он суть злодейство въяве,
                          То волки сиречь; вождь их в главе –
                          Исчадье ада: огнь из глаз,
                          От коих хлад в жилaх трепещет,
                          Зубастый зев перуны мещет…
                          Скакнул – и пожран козлик враз!


                          И, тело грешно покидая,
                          Земнова плена не держась,
                          В сей миг душа его младая
                          В небесну высь, что дым, взнеслась.
                          Не должно чаять плоти вечной,
                          И се – вид жизни скоротечной.
                          Ах, козлик! – где твой лёгкий бег,
                          Где днесь твои резовы ножки?
                          Лежат в траве, а подле – рожки:
                          Оставил ты сей жизни брег !


                          С свечою, козлику возженной,
                          С слезой, застывшею у глаз,
                          С вдовою, скорбью помраченной,
                          Закончим наш недолгий сказ.
                          Не пой, моя печальна лира!
                          Ушёл козёл из бренна мира…
                          Покой есть нашей жизни цель,
                          Смиримся с истиной такою, -
                          Он ближе был к тому покою,
                          Куда мы все идём отсель.




                                                                                    А.И.Солженицын

    А и был же козёл! Долгобрадый, среброшёрстый красавец-гусар, с рогищами пышными, гордо взнесёнными к солнцу! По всей кондовой Руси схожего не разыщешь, сколь ни расстарывайся   -   уж это нами доточно узнато.
    И ведь взращивался-то не в запущи, ведь так иззаботилась о нём седющая Матрёна Воиновна, что оно и вдиво было иным! Дробный постук копытец его сердцерадостных бесперечь разносился по двору.
    А   -   не уберегла милёнка свово Матрёна, не доглядела: захлопоталась как-то калитку затворить   -   он и пронырнул, неуёмный. Да по тропочке, по тропочке всё полем, да к чащобе-от   –  задробил-зацокал копытцами своими душезвонкими. Тут-то волчьего отродья псы поганые, нехристи клыкастые с душами заиндевелыми, его и пристигли. Ухватили с разных сторон и, соблазна своего не для, почали ненасытность свою ублажать. Ох, да и как ели-то! - внимчиво косточки хрящавые пережёвывая, гужевались неспешно.
    … Опосля уж, люди сказывали, сыскала горемычная Матрёна Воиновна, окрест леса поисходя, лишь копытца его, когда-то любо-весёлые, да ещё знатные рога его, болезного – на память вечную себе о любимце.
    А и то сказать: нет виновных в его кончине, все под Богом ходим, и всякое приключается на святой Российской нашей земле.



                                                                   В. С. Высоцкий

                                                        Как за речкой Псёл
                                                        Жил да был козёл –
                                                        Роги длинные,
                                                        Мозги куриные.
                                                        Не с волками жил,
                                                        Не по-волчьи выл –
                                                        В доме марьином
                                                        Жил он барином.


                                                                            А кругом-то лес дремучий,
                                                                            Всякой нечисти приют,
                                                                            А в лесу-то серой тучей
                                                                            Волки шастают-снуют.
                                                                            Ищут-рыщут по ночам –
                                                                            Ох, разбойники!
                                                                            Воют воем, ровно там
                                                                            Упокойники.
                                                                            Страшно чуть-чуть!


                                                        Вишь, любовь-то зла,
                                                        Любишь и козла
                                                        Грязно-пегого,
                                                        Коли некого.
                                                        Марья старая
                                                        Верной парою
                                                        Друга холила,
                                                        Не неволила.


                                                                            И задумал он в бездельи
                                                                            Прошвырнуться напоказ;
                                                                            Для шальной такой идеи
                                                                            Курьи мозги в самый раз.
                                                                            Глянул, как Наполеон,
                                                                            Вверх рога задрав,
                                                                            Сиганул на поле он
                                                                            И ступил меж трав:
                                                                            Не страшно ничуть!


                                                        Не просёк козёл,
                                                        Как в тайгу забрёл.
                                                        Не видать не зги -
                                                        Подвели мозги.
                                                        И попал, дурак –
                                                        Не заметил, как –
                                                        Волчьей челяди
                                                        Прямо в челюсти.


                                                                            Сгинул, спесь свою утратив,
                                                                            Весь растаскан на куски, -
                                                                            Не ушёл от волчьей рати,
                                                                            Ублажил её клыки.
                                                                            И сыскали у дороги
                                                                            Внуки марьины
                                                                            Лишь евойны роги-ноги,
                                                                            В кучу свалены.
                                                                            Страшно, аж жуть!..



                                                                   Пётр I

    Нами прослышано доподлинно, что будто у старухи некоей, на деревне Брыкино проживающей, сгинул племенной козёл, от коего вследствие зарезания сего козла волками найдены были в чащобе токмо рога да копыты общим числом шесть.
    Посему впредь указую: оных хозяек, что скотину в лес без присмотру должнаго отпускают, наказывать за сие упущение зело строго плетьми, исподнее назади задрав прилюдно, дабы не случилось теми недосмотрами государству Расейскому упадку учинить.



                                                                   Псевдо-Барков
                                                              ( вариантъ для дамъ )

          (В стиле автора известной каждому культурному советскому гражданину поэмы «Лука Мудищев», приписываемой народом по неведению   -   и мной в то время тоже   -   И.С.Баркову (1732 – 1768). Первое издание непристойных стихов настоящего Баркова вышло только через год, то есть в 1992 году.)


                            Не платонической любовью -
                            Соитьем дань платя земле,
                            Двуногих тварей поголовье
                            Приумножается в числе.

                                  Такое ж и животных племя:
                                  Для всех для них приходит время –
                                  Домашних, диких – всё равно, -
                                  Когда заботит лишь одно.

                            А потому – случайтесь смело,
                            Козлы, ослицы и слоны!
                            Угодно богу это дело,
                            Вы все от случек рождены.

                                  Итак, хвала совокупленью,
                                  Великой страсти утоленью,
                                  Но Магомет вас сохрани
                                  От преждевременной гульни!

                            Вот, посудите сами, случай:
                            В хибаре, на краю села
                            С козлом нестарым, но вонючим
                            Старуха древняя жила.

                                  Давным-давно, в младую пору
                                  Она от страсти без разбору
                                  Всех мужиков к себе вела,
                                  И тем в чести у них была.

                            Вы не нашли б окрест детины,
                            Что с ней хоть раз не попыхтел:
                            Её имел всяк без причины
                            Когда, и как, и сколь хотел.

                                  А ныне, в возрасте маразмов,
                                  Ей стало уж не до оргазмов…
                                  Но бабку – в сторону сейчас,
                                  Мы о козле ведём рассказ.

                            Не потому, что пусто брюхо,
                            Не то, чтоб с жиру иль с тоски –
                            Держала козлика старуха
                           На панталоны и носки.

                                  Во всякий день его кормила,
                                  Промеж рогов и ножек мыла
                                  Да состригала шерсти клок,
                                  Чтоб новый довязать чулок.

                           Да только старая забыла,
                           Как липли ране к ней мужи;
                           И, коли страсть козла схватила,
                           Козла в неволе не держи!

                            Стал козлик – так, промежду прочим –
                                  До козьих прелестей охочим:
                                  Как спит в сарае у сеней,
                                  Так зрит её, себя – на ней.

                           И вот, влекомый тем, с которым
                           Шутить напрасно не моги,
                           Удрал он в лес через заборы,
                           Забыв о милостях карги.

                                  А уж в лесу, известно дело –
                                  Волков с десяток подоспело,
                                  И вместо той, кого искал,
                                  Узрел он сладостный оскал.

                           Теперь-то козочка не может
                           Прельститься, сколько ни жалей,
                           Той кучкой из рогов и ножек:
                           Отгрызен тот, что ей милей!

                                  А и старуха – вот же гадость:
                            Ведь нет – свою припомнить младость
                                  И, шерсть продавши, сколько есть,
                                  Подругу козлику завесть!

                           У бабки без вязаний оных
                           Всё мёрзли ноги и спина
                           И то, что грели панталоны,
                           И – окочурилась она.

                                  Дружок! Не пропусти урока
                                  И похоть придержи до срока.
                                  Не утоляй бездумно страсть,
                                  Чтоб волку в хайло не попасть!




                                                                   М.С.Горбачёв

      Считаю, шо… настало наконец время поговорить. Поговорить открыто и конструктивно и недостатках прошлых лет, которые считаю, шо мы должны нАчить преодолевать. Вы же ж посмотрите, как оно было раньше! У пенсионерки Охлопковой с Рязанщины существовал маленький свой домиковый огородик. Такой вот домиковый огородик, какие мы будем поусюду сейчас внедрять. И при нём один   -  хочу подчеркнуть: один   -   козёл. И усё. И вот в те ещё годы, сегодня нами называемые, я извиняюсь, застойными, её этот источник дохода исчез. Вы подумайте только: единственный и любимый её, как говорится, козёл - был, как говорится, загрызен волками. И надо ж при том учесть, шо долгие годы пенсионерка жила, смело признаем, в одиночестве и нужде. В наше новое свежее время случай беспрецеНдентный. Вдумайтесь: огородик остался, надо ж признать, без козла. Без козла! Считаю ж это вопиющим фактом! Мы же ж, товарищи, отвыкли ж поворачиваться лицом к человеку. Именно лицом, не говоря уже о других… о козлах. Именно, именно к человеку лицом считаю, шо давно уже пора нам нАчить поворачиваться. И это будет, будет   -   это реальность времени!
      Думаю, не ошибусь, если скажу, шо… такие вот хозяйства небольшие земельные, как у товарища Охлопковой, и призваны после победы нашей Перестройки и земельной реформы всех нас... то есть вас с нами накормить. И мы же ж должны им помогать всеми нашими возможностями! Всеми! Помогать таким упадочным хозяйствам, помогать многим и многим миллионам, беспрецеНдентно голодающим у нас по стране. На этом и основана наша передовая, я извиняюсь, аграрная политика. У целом.
      А мы шо имеем? Рога и, прямо скажем, копыта, оставшиеся в наличии у товарища Охлопковой, не принесут ей в данном времени практического дохода. Козла нет. Нет! И кто за козла ответит? Огородик запустевает… Давайте же подумаем, какой из этого положения может быть реальный конструктивный выход?
      Я тут много на эту тему беседовал и с господином Миттераном во Франции, и с королями Бразилии и Египта, и все сходятся на том, шо: надо ж ей дать возможность прокормиться!
      И это уже делается. И не только за рубежом: вопрос о прокормлении пенсионерки Охлопковой, участнице русско-японской войны, был глубоко проработан и в Центральном комитете, и на правительственом уровне. Была создана специальная комиссия. Издан ряд законов и подзаконных актов. К потерпевшей от стихийного бедствия в виде волков пенсионерке ещё в прошлом году отправлены от стен Кремля три товарных состава с продовольствием: это бескорыстная помощь жителей Германии, стремящихся углУбить жизненный уровень советских граждан. И хотя у меня пока нет сведений, шо посланный состав дошёл до места назначения, мы тут с товарищами в Политбюро, надеюсь, найдём в будущем году времени, шобы справиться о причинах задержки ещё при жизни товарища Охлопковой.
Часть 4. Политическое (1982 - 1991)


Ленинградское музыкально-педагогическое училище № 6                                             3 ноября 1982 года

Программа предпраздничного концерта, посвящённого 65-й годовщине Великой Октябрьской Заварушки

                                    1 отделение

                        Л.ван Бетховиноff
              Крейцерова “Аврора“, соната до-бекар dur для
фортепиано, скрипки и пушки
              Рондо «Ярость по поводу утерянного партбилета»
              Сонатина № 29 «Fur Sichelhammerklavir»
(«Для серпомолоточкового фортепиано»)
              Увертюра к оперетте «Фиделио Кастро»

                        К. Дебюссинский
                               Прелюдии:
              «Затонувший собор империализма»
              «О чем рассказал западный ветер с “Би-Би-Си” »
              «Девушка с волосами цвета поднятой целины»
              «Шаги на снегу и лунный свет за решёткой»
                     (убегающим на Запад посвящается)
              «Генералиссимус Брежнев, эксцентрик»

                        Пьер Дегейтер,
                       слова А.Пушкина – С.Михалкова

              Агитационное письмо Татьяны к Онегину

                                    2 отделение

                        Александр Пахмутов, слова Демьяна Богатого
        «Леониду Ильичу все работы по плечу!» - комсомольская месса для девичьего хора
    «Продовольственную программу - в жизнь, в бога и в мать!» - торжественная оратория для сводного хора ветеранов партии, труда и КГБ

                        Б.Д.Кабалевскас-оглы
                     Фортепианные пьесы:
    «Идеологическая юмореска»
    «Партийный ноктюрн»
    «Картинки с выставки достижений народного хозяйства»
    Лирическая миниатюра «Спасибо партии родной»
    Профсоюзная фуга «Платите взносы!»
    Элегия на тему гимна СССР
    Блюзово-патриотическая импровизация
    Полька-галоп «Коммунисты, вперёд!»

                        Тихон Редькин
  Токката «Уверенным курсом» для одиннадцати роялей и шарманки


   ПРИМЕЧАНИЕ: Писано в соавторстве с Сергеем Васильевым во время нашей учёбы в Музпедучилище ещё при жизни Брежнева. В те времена нас за такое творчество, дойди оно ТУДА, запросто могли если не посадить (ещё 18-ти не было), то уж исключить из сего учебного заведения без долгих церемоний.







                            * * *


              Сказала как-то раз одна
              Отдельно взятая страна
              Всем прочим странам многим:
              «Мол, не завидуйте потом,
              Но мы пойдём другим путём,
              И быстро нос мы вам утрём,
              И заживём, как боги!»



              Те отвечали ей: «Ну что ж,
              Иди уж, что с тебя возьмёшь –
              Закон не всем же писан.
              Но не заблудится ль одна
              Отдельно взятая страна?
              «Ах, не учите, я умна!
              Взойдём мы к новым высям!»



              И вот пошла ненастным днём
              Она нехоженым путём –
              Не столь уж видно, сладким:
              Хлебнуть её всякого пришлось;
              Но, слава богу, обошлось,
              Хоть место кое-где нашлось
              Отдельным недостаткам.



              Иные думали, дивясь:
              «Откуда сила в ней бралась,
              из прочих стран изъятой?»
              А недостатки всё росли,
              За горизонт ползли вдали
              И уж покрыли пол-земли
              Страны, отдельно взятой.



              Но шла и шла, надежд полна,
              Она, себе одной верна…
              Да заплутала где-то!
              Пошли в ту сторону одни,
              Но в топь увязли и они.
              Другие вслед: «Для западни,
              Мол, дураков уж нету!»



              Финал простой: узрели все
              Её в нагой своей красе,
              Пришёл конец загадкам.
              Осталась вдруг сама она –
              Отдельно взятая страна –
              Среди всех прочих стран одна
              Отдельным недостатком!



        (1990 г. - каюсь: и я поддался чернухе,
        тогда господствовавшей)

Перестроечные куплеты
(1991)

    Перестройка, год шестой…
    Постой, времечко, постой!
    Дальше – хуже всё для нас,
    Будем жить уж, как сейчас.

    Всё талоны да талоны –
    На вино и макароны,
    На платки, портки, часы
    И, простите, на трусы.

    Бродят люди без восторга
    У прилавков Ленхозторга:
    Было здесь всего сполна,
    А сегодня – ни хрена!

    В магазине колбаса
    Завелась на полчаса –
    В кассе с чеком заодно
    С бою выбили окно.

    - Эй, гляди-ка, что за давка?
    - То с Туретчины поставка:
    Освежитель тела «Фа»,
    Аромат – ну прям лафа!

    А у нас такую ж вещь
    Можно только и наречь,
    Извиняюсь за строфу,
    Не иначе лишь, как «Фу»!

    Бедность беспросветная!
    Уж понять пора:
    Наше завтра светлое
    Кончилось вчера.

    Знать, отпустят скоро цены,
    Чтобы выжить лишь могли
    Проститутки, бизнесмены
    И бандитов короли.

    Всюду партии, союзы
    Да Народные Фронты…
    Всё болтать бы им от пуза,
    Нам же - сводит животы.

    Кандидиты, депутаты,
    Демократы всех мастей
    Голосят: «Давай, ребяты,
    Вывози страну скорей!»

    Да никак не разобраться,
    Где конец, с какого взяться.
    На трибунах глотки рвут,
    Только воз и ныне тут.

    Рвутся, рвутся к микрофонам
    Всё с поправками к законам.
    Кто ж пойдёт коров доить?
    Нам их всех не прокормить!

    Совесть, Честь и Ум эпохи,
    Знать, твои дела-то плохи!
    Все бегут, как волки в лес
    Из рядов КПСС.

    Перестройка, перестройка,
    Старой власти перекройка:
    Было этак, стало так,
    А народ – опять дурак!

Дополнение к песне В.Высоцкого
«В Ленинграде-городе»

(1991)


В Ленинграде-городе
Торжество идей,
Водка по пятёрочке
Без очередей.

    Где-то интердевочки
    Всё рыщут;
    Ты их и надев очки
    Не сыщешь.

В Ленинграде-городе
В скверах не галдят:
«Перегрызть им горло-де,
кто за аппарат!»

    Здесь народ и партия
    Едины,
    Правда, пищу разную
    Едим мы.

В лапах у партийщиков
Радио, печать,
Кооперативщиков
Слыхом не слыхать.

    А народ всё пресненький ,
    Спокойный
    И покрытый плесенью
    Застойной.

В Ленинграде-городе
Крабов не поешь –
Можно только в Портленде
Или в Бангладеш.

    Их едят шахтёры тут
    В романах,
    Да ещё шеф города
    Романов.


Басня, написанная 19 августа 1991 года и посланная в газету «Смена»



                        Один король, устав от важных дел,
          Передохнуть на пляже с месяц захотел.
                        Велел собрать карету утром рано
                              И с королевою своей,
                              В сопровожденье лекарей.
          Слуг, поваров да человек полста охраны
                                    Уехал в жарки страны.

                        А надобно признать, не в тихую минуту
                                    Оставил он дворец:
          Вся челядь - ловчий, шут,
        верховный страж, мудрец –
                              Давно поднять готовы были смуту,
                                    Чтоб совершить переворот…

                                    И вот
                              В один из ясных дней,
                        Когда король под шум прибоя
                              Среди береговых камней
                                    Млел на песочке,
                                    Глядя в небо голубое,
                        Вдруг прискакал к нему гонец
          С известьем роковым, что на его несчастье
                              Сей ночью королевской власти
                                    Пришёл конец.
          Узнал король, что не король уж больше он ,
                              Что челядью смещён
                                    И отстранён,
                        И шут придворный сел на трон,
          Хоть царствовать шутам и не пристойно.


                        Правителям мораль весьма строга:
                                    Не езди на юга,
                        Коль при дворе не всё спокойно!



          ("Боже, какими мы были наивными!",
          - моё замечание 2008 года)




Вернуться к оглавлению


Часть 5. Сказочка о рыбаке Ирыпке (1998)

          Был рыбак со скрипкой,
          Звался он Ирыпкой,
          Жил у моря-окияна
          В домике под липкой.

          Как продаст он рыбки –
          Сядет враз под липки
          И наигрывает бойко
          На своей на скрипке.

          Наш рыбак Ирыпка
          Был богат не шибко,
          С матерьяльным положеньем
          Дело было зыбко.

          Как-то раз Ирыпке
          Подфартило шибко:
          Подцепил он своей сетью
          Золотую рыбку.

          Та взмолилась шибко:
          «Отпусти, Ирыпка!
          Я исполню три желанья,
          Пожалей-ка рыбку!»

          Думает Ирыпка:
          «Интерес нехлипкий,

      Коль не три, а все б желанья
      Исполняла рыбка!

      Не дурак Ирыпка,
      Отпустить чтоб рыбку.
      Пусть живёт в моём корыте,
      Обдеру как липку!

      Но подходец к рыбке
      Нужен, братец, гибкий,
      Чтоб артачиться не смела», –
      Так решил Ирыпка.

      Говорит с улыбкой
      Наш Ирыпка рыбке:
      «Пока думаю – в корыте
      Погуляй-ка, цыпка!»

      Разгадала рыбка
      Замысел Ирыпки,
      Вмиг рванулась – и исчезла
      Под волною зыбкой.

      Понял тут Ирыпка,
      Где его ошибка,
      И остался у корыта
      Со своею скрипкой.


Вернуться к оглавлению


Часть 6. Рецензия на рассказ Сергея Васильева"Фикус", 2000 г.*)


      Любой из нас слыхал, вероятно, легенды о растениях-монстрах, о представителях земной флоры, хранящих в себе тайны воздействия на психику. Таковы предания о знаменитом Гаальском дубе в Скандинавии, таково распространенное мнение о монстере из рода лиановых, якобы разрушающей семейные отношения.
      Об одном таком растении и идет речь в новом рассказе плодовитого петербургского писателя-самоучки Сергея Васильева, на днях явившего изумленным нам оригинальную сатирическую миниатюру, сплетающую в себе (весьма, правда, любительски, поверхностно-произвольно, но в целом достаточно плодотворно) непримиримые, казалось бы, стили сюр- и соцреализма.
      В вещице этой речь идет о … фикусе. Да-да, об обыкновенном домашнем растении из семейства каучуконосных, Ficus elastika decora. Как видите, я, премногоопытный критик-рецензент, не чужд и некоторых познаний в области ботаники. Я даже... ладно, об этом потом.
      Так вот: именно он, фикус, и является в конечном счете героем рассказа, а не проживающие с ним в одной квартире инженер Хомяков и его дородная супруга Меланья Патрикеевна. Именно между ним, фикусом, и неосознанно его отторгающей легкоранимою душою интеллигента Хомякова затягивается драматургический узел повествования, в котором моральную победу, пусть и на краткий миг, одерживает инженер.
      Фикус   –   воплощение всего отрицательного в Меланье, квинтэссенция ее мещанской ограниченности, сродни фарфоровым слоникам на комоде или клетке с канарейками, сворачивать головы коим во имя победы коммунизьма призывал ещё великий поэт и мой давний приятель Вовик Маяковский. Помню, забрели мы с ним в... ладно уж, об этом как-нибудь позднее!
      В одночасье расправившись ради своего иллюзорного успокоения с ненавистным фикусом, будучи при этом в сомнамбулическом состоянии, устранив его физически, Хомяков тем самым устраняет в своем сознании символически все то, против чего давно уже вызрел протест в его душе, и что в обыденной жизни он не решается атаковать впрямую (вспомним: «Внезапно он ощутил знакомое и острое желание послать Меланью далеко-далеко, и в очередной раз, уступив врожденной мягкости и деликатности, промолчал»).
      Страх субтильного инженера перед своей многопудовой женой обусловлен и природно, если принять во внимание разницу их физических габаритов. Как же побороть его, этот годами копившийся страх, как найти в себе решимость восстать из-под пяты капризной, вульгарной и недалекой супруги?
      И тут на выручку приходит особая, мистическая сторона нашего бытия. Та сторона, которую один неплохой поэт (мой близкий знакомый, кстати - об этом чуть позднее!) назвал «бесценным даром Морфея». Да, это именно он! Я имею в виду - сон.
      Сновидениями как художественным приемом издревле пользуются литераторы. И это таит в себе бездну возможностей. Вот и наш дебютант не отказал себе в удовольствии броситься в этот омут.
      Если закрыть глаза на некоторые синтаксические ляпсусы данного эпизода со сном Хомякова (обороты «оказались вздеты защитные очки», «без никакого естественного удовольствия», «веса при этом он своего не почувствовал» составлены грамматически неверно), обусловленные молодостью автора на прозаическом поприще, он исполнен им весьма сильно и живо, что выдает, без сомнения, будущего мастера слова. И здесь его предтечами являются такие корифеи мистики, как малороссийский помещик Мыкола Гоголь и русский граф Лёша Толстой, а также наши питерские ребята Миша Булгаков, Даня Хармс и Саша Житинский, с которыми автор рецензии давно уж сошелся на такую короткую ногу, что ... впрочем, об этом как-нибудь после.
      Не будем углубляться в онейрологические** изыскания; скажем только, что в рассказе «Фикус» сон помогает препарировать его драматургический конфликт. Мы наблюдаем, как с помощью сна подсознательное в Хомякове берет верх. Поскольку в лице фикуса инженер сражается со всем тем, что так антипатично ему в самой Меланье   -   с её серостью и эгоизмом, бескультурьем и духовной куцостью, это придаёт ему уверенность в себе и   -   главное!   –   надежду.
      Да, он надеется, он верит! Долой сомнения!! Вперёд!!! К победе духа над плотью!!!
      Из мягкотелого непротивленца инженер у нас на глазах посредством своего сна перерождается в активного борца.
      Рассказ написан, как и читается, на едином дыхании. Очевидно, автор глубоко пережил выданную нам ситуацию. Не исключено, что нечто подобное истории с Хомяковым произошло в своё время с ним самим***, потому-то он и вынужден был излить накопившееся внутри него на бумагу   –   не носить же его, это накопившееся, в себе!
      Ибо, если дозволено будет завершить нашу рецензию словами из того же рассказа, «никому не охота иметь дело с собственным творческим началом: оно всегда чересчур беспокойно».


      ПРИМЕЧАНИЯ:
          * Писано 20 ноября 2000 г. в электричке
          ** Онейрология – наука о сновидениях
         *** Невинная сия шутка вызвала бурную обиду у многоуважаемой супружницы рецензируемого автора, усмотревшей в ней выпад в её сторону, коей по этому случаю рецензент приносит свои столь же бурные извинения, ибо сам, при всей неизмеримой глубине интеллекта, не додумался до такой параллели.



Вернуться к оглавлению


Часть 7.
Отзыв рядового слушателя,
сам собой излившийся из недр его души
во время сидения на концерте "Зудов-оркестра"
(2002 г.)


        «Жалки эти убогие гении, титаны карликового духа,
от рождения искалеченные природой, которая в припадке мрачного юмора
добавила к их бездарности творческое неистовство, достойное самого Леонардо.
Их удел в жизни   –   равнодушие или насмешки, и всё, что можно
для них сделать   –   это побыть час или два терпеливым слушателем
и соучастником их мономании.»
(Станислав Лем «Звёздные дневники Ийона Тихого»)

          Композитор Вениамин Зудов искренне считает себя гениальным, денно и нощно кропает какие-то пьески (жанр их вернее всего было бы определить как «музыкальные обои»), создал даже оркестр «имени себя любимого» из десятка синтезаторов - для исполнения исключительно своих произведений – и пытается дирижировать им, не имея в этом плане никакого образования. Заказал фильм о себе и своём великом искусстве, нанял молодых музыкантов для репетиций и концертов, которые он с бешеной энергией проталкивает, где только возможно, бегая по учреждениям и именитым композиторам (они уже не знают, куда деваться от этого назойливого самовлюблённого типа) и всячески превозносит себя во время выступлений и интервью.
          Однажды, вынужденно сидя на концерте этого деятеля, я не выдержал и разродился стихотворной рецензией:

                Вот Зудов. Вот его оркестр.
                Мне жаль ребят, что каждый день
                Обречены, гулянок вместо,
                Учить такую мутотень.
                Те дилетантские поделки
                Однообразны, пресны, мелки,
                Но Зудов творчеством зудит
                И их конвейером плодит.

                    Нехудо было бы маэстру
                    Нести потщательней свой крест:
                    Освоить дирижёрский жест,
                    Чтоб, где вступать, понять оркестру,
                    А заодно бы в те разы
                    Постичь гармонии азы.


                Куда там! – мудрый свет ученья
                К нему пробиться не силён,
                Коль в беспредельном самомненьи
                Он лишь собою ослеплён,
                Собою выглядит довольным,
                И в «дирижированьи» вольном
                Руками подражать привык
                Он щёткам стёкол лобовых.

                    Пересмотреть свою программу –
                    На то его не достаёт,
                    Он лишь вставляет круглый год
                    Дурной эскиз в златую раму.
                    При том из пор его не пот –
                    Самонадеятельность прёт!


                Титан истасканных мотивов,
                Мелодий пошленьких гигант,
                Себя он мнит эстрадным дивом,
                Махровый этот дилетант!
                Его вступительные речи,
                Что хлещут, как струя из течи,
                В три слова сжались бы вполне:
                «Хвала прославленному мне!»

                    Но будет имя позабыто,
                    Получит вместо славы он
                    Презренье тех, кто посвящён,
                    И у разбитого корыта
                    Своих потуг найдёт капут
                    Сей музыкальный лилипут.
Вернуться к оглавлению


Часть 8. Байки из моей жизни (1980-е – 1990-е)

    Сюда буду записывать разные забавные истории из собственной жизни по мере припоминания. Пусть они – так себе, не слишком-то и яркие. Но зато, как говорится – оригинальный контент, никакого перепоста! Итак, вот первые из пришедших на память случаев, потом наверняка всплывут ещё:


1.

    Лет 10 назад было. Законопачивал я на работе в колледже на зиму окна и обнаружил между рамами в своей аудитории уснувшую бабочку-переливницу. Зная, что с весенним солнышком она проснётся и будет откладывать яйца, как свойственно этим насекомым, я решил положить рядом записку на случай, если зверюшку увидят любопытные студентки, чтобы её не трогали (вид-то редкий), поскольку в такой ситуации лучше всего не прикасаться к бабочке и оставить зимовать в месте, которое она сама выбрала.
    Решил, да сразу и позабыл о такой мелочи, вспомнил уже дома. А у меня тогда появился первый принтер, и было занятно печатать на нём всё подряд, даже бытовые записки жене (ещё бы – такие возможности после пишмашинки!). И вот вечером отпринтовал я красивую маленькую табличку в рамке:
   
«Сплю до весны.
Прошу не беспокоить!»,

    собираясь поместить её завтра рядом с бабочкой. А чтобы наутро в спешке не позабыть захватить на работу, пришпилил булавкой эту бумажку к обоям над своей кроватью.
    Рано утром неожиданно заехал младший брат из Москвы. Жена открыла дверь и на его пожелание повидаться со мной, ответила:
    – Спит ещё, зайди к нему!
    Можете представить себе обалдение парня, когда, войдя в комнату, он увидел моё спящее тело, а над ним вот такое объявление!

2.
    В годы моей учёбы в музыкально-педагогическом училище одна студенточка наша знала программу по фортепиано весьма, мягко говоря, слабо. Но красотой и ростом Бог её не обидел. И вот, дабы не провалиться на экзамене, она решилась на рискованный (и раскованный для начала 1980-х) шаг: пришла на экзамен в длинном платье с обалденным разрезом – почти до пояса! Разрез был с правой стороны, то есть как раз с той, которую наблюдала комиссия, сидящая в зале. А комиссия была преимущественно мужского состава. Ну, и когда поднялась наша пианисточка на сцену и уселась за рояль… как говорится, «мужики шеи вытянули и офигели». В общем, не стали её заваливать, поставили «трояк». И даже с плюсом – наверно, за доставленное удовольствие. Не музыкальное, конечно, а эстетическое.


3.
    И ещё из студенческой жизни.
    Задали мне по вокалу петь известный романс Шумана «Два гренадера» на слова Гёте. О французах из разгромленной армии, возвращающихся после войны 1812 года из России на родину. По пути, в Германии, они узнают о том, что «разбит и унижен свободный народ», и что их любимый император Наполеон в неволе. Ну, и далее – мечты о реванше, о новой революции.
    А на экзамене я от волнения вместо «свободный» спел «советский». Ведь столько раз слышали мы вокруг себя это словосочетание: «советский народ»! Преподаватель-певец был в шоке: «Что ты наделал?! Теперь тебя исключат, а меня из-за тебя посадят!» Время-то было советское ещё.
    Еле-еле удалось замять инцидент…

4.
   Когда дочке было 4 года, ехали мы с ней в метро, и она в непоседливости своей стала ходить по вагону, играя в пустую пластмассовую коробочку от масла – как будто это самолёт летает.
   И вот, когда «пролетал» он перед сидящими пассажирами, некоторые начали кидать внутрь него монеты и купюры  –  решили, что это я девчонку послал для сбора средств! 
   Ну, я её тут же за руку – и на первой остановке выскочили: стыдуха же!
   С тех пор не отпускал, на колени к себе сажал.


5.
    Самый лучший первоапрельский розыгрыш сотворила надо мной супруга, когда мы были ещё женихом и невестой. Тогда несколько лет, как ввели переход на летнее время и обратно. И происходил он не с субботы на воскресенье, как позднее, а строго по первым числам в апреле и октябре.
    И вот первого апреля она звонит мне и говорит:
    – Ну что, встречаемся сегодня?.. Ладно, собираюсь. Как всегда, в пять! Теперь уже по новому времени... Только вот что: слыхал, наверно, что с этого года не на час, а на два часа надо стрелки назад переводить?
    – Да ты что? Не может быть!
    – Почему же? – отвечает, – Вот и по радио сейчас передали!
    Прихожу я  в комнату к отцу и говорю:
    – А что, папа – правда, что ли, что время теперь на два часа назад переводят?
    – Да! Только что сам услышал по радио, что на два! – отвечает он.
    В удивлении своём я не разглядел его хитрые глаза и отправился на свидание. Признаться, я имел обыкновение слегка опаздывать – мол, всё равно она никуда от меня не денется! – а тут стою в сквере уже почти час – и никого (мобил-то не придумали ещё)! Наконец появляется – довольная такая!..
    Потом оказалось, что отец услышал начало нашего разговора (у нас в квартире два телефона запараллеленных было, и он с другого аппарата тоже снял трубку), моментально «просёк» ситуацию и решил подыграть моей будущей половинке.
    Как тут не поверишь?
    Так что она сама пришла чуть раньше по настоящему-то времени, пожалела меня.
   – Ну, я тебе это припомню! – говорю. А сам восхищаюсь: ведь всё как по нотам было разыграно!..


6.
     Кстати, вспомнил ещё, как мои маленькие дочки разыграли меня первого апреля: подменили на моём рабочем столе клавиатуру компьютера на старую, валявшуюся в столе, не втыкая её в гнездо. А нормальную  -  воткнутую  -  спрятали рядом, за столом у стены.  Я стал работать -  что такое? Не включается, не реагирует! Зави-и-и-и-и-ис!!! Пока разобрался, да сообразил… Придумали же!
    А ровно через год такую же операцию с мышкой повторили. И вновь я попался!
     Кстати - может, кто-нибудь и себе на заметку возьмёт...


7.
    В эпоху ларёчного бизнеса мы затоваривались в основном в ларьках, поскольку кругом было их засилье, тогда как супермаркеты только ещё появлялись. В одном из ларьков возле метро я всегда по утрам, пробегая мимо на работу, покупал свои любимые булочки.
    И вот однажды утром я привычно подходил к этому ларьку, вынимая на ходу кошелёк и глядя в него, то есть вниз. А когда подошёл к окошку и поднял глаза, ларёк вдруг начал плавно взмывать в небо!..
    Поначалу мне показалось, что это у меня крыша поехала. Но нет – оказывается, тогда по губернаторскому приказу сносили все ларьки возле станций метро, и «мой» ларёк как раз в это время поднимали краном, как в фильме «Берегись автомобиля», чтобы погрузить на платформу. А я-то этого и не заметил!
    Так и остался стоять подле него с раскрытыми ртом и кошельком.

8.
    А вот кто настоящая ходячая байка – так это моя родная сестра. Ей за сорок, но она по-прежнему истинный ребёнок по жизни. Из-за этого всё время влипает в истории.
    Взять хотя бы её отношения с техникой. Не то, чтобы на "вы"  -  а вообще никак. Наш общий друг шутит по этому поводу: «Ей нельзя дарить технику, в которой больше одной кнопки!»  Какой уж там компьютер! Пытался я её учить за ним работать  -  так об этом процессе надо отдельную книгу баек составлять.
    В таком возрасте пора бы уже  что-то уметь сделать самой, ну хотя бы лампочку вкрутить. Так нет же!  Начала недавно вкручивать в люстру -  нет контакта. Додумалась: засунула в патрон большую гайку. Стала винтить  -  ну и, конечно, коротнуло у неё нехило. Пробки повылетели, сама вниз свалилась!
   Вообще с электричеством у неё особые отношения.   Стала  как-то  лезвием бритвы перерезать провод у включённой в сеть настольной лампы. Её, разумеется, шандарахнуло, а она всё удивлялась: как же так, я же лампу сначала выключила и ВЫШЕ выключателя резала! 
   Вилку от телефонного аппарата включила в электрическую розетку. Он и сгорел!  А о  том, что есть в квартире телефонная сеть, не догадывалась никогда. «Откуда же, - спрашиваю у неё, - звук в трубке берётся? Не из электричества же!»  – «Ну, не знаю,  -  отвечает,  -  я думала, как-то там из воздуха получается!»
     К телевизору (старому, ламповому) присобачила антенну знаете чем? – пластилином! Здоровенным таким куском. Ну и, понятно, телек при работе нагрелся, пластилин расплавился и протёк внутрь агрегата. Он перестал работать, пришлось выбросить. Ладно, хоть не жалко старьё такое.
     Звонок велосипеда на руле её доставал, брякал некстати, так она его сломала, чтоб не звонил. О том, что надо подвинтить регулировочную гайку (или просто отвинтить звонок от руля), не догадалась.
   Шашлыки  жарила на костре. И «чтобы лучше горело», подбросила в огонь кучку черепицы. Конечно, не прошло и минуты, как куски мяса разметало в энном радиусе по поляне. Хорошо ещё, не от её тела мяса!
   Покупала впервые в жизни стиральную машину-автомат -  и никак не понимала, зачем нужно вызывать мастера для её подключения и платить деньги. «Я и сама могу! У меня розетка в ванной», - заявила она продавцу. Как выяснилось, под подключением она понимала включение машины в электросеть, а что касается налива-слива воды, то полагала, что это делается шлангом, по старинке: через верх наливается, а снизу в ванну сливается. Вот так! В каком веке живём?
    В общем, сестрёнка моя  –  уникум, с ней не соскучишься. Подозреваю, что это собрание случаев с ней будет ещё дополняться  - воспоминаниями моими и самой жизнью...

9.

    А вот уже не моё - эту историю мне давно, ещё в начале 80-х, знакомый мужик рассказывал:
   
    "Послали нас однажды на строительство в Сортавалу, а там вместе с нами работала бригада финнов. И вот как-то летним вечером товарищ мой говорит знакомому финну:
    - Я слышал, у вас есть хорошее средство от комаров. Не дашь немного? Хочу на рыбалку сходить.
    Финн отвечает:
    - Пожалуйста! Вот тебе мазь, она мне всегда отлично помогает.
    И даёт ему тюбик. Ну, тот поблагодарил и отправился в ночь на реку.
    Утром приползает еле живой, весь распухший от укусов - и финна того за грудки: мать твою перемать, чего это ты мне за дрянь дал? – лучше бы я вовсе ничем не мазался!
    Финн весь в непонятках: не знаю, мол, в чём тут дело, мазь превосходная, у нас все пользуются!
    А потом его осенило:
    - А как, - спрашивает, - ты её использовал-то?
    Ну, тот и отвечает:
    - Натурально как – взял да и намазался весь!
    Тут финн и повалился в траву от хохота. Ржёт до колик, валяется, слова не может вымолвить! Ребята наши собрались, смотрят...
    Оказывается, мазь эта именно привлекает к себе комаров. Надо ею намазать какой-нибудь предмет недалеко от себя – они туда и полетят.
    Финны-то кожу свою берегут, не травят всякой химией!"





Главная                         Содержание                         Аннотации